ולא אבה הוי׳ אלהיך לשמוע אל בלעם ויהפוך…

Маамар начинается стихом из раздела Ки Теце о Биламе, пророке, которого наняли проклясть Израиль: Б‑г отказался слушать его и обратил предназначенное им проклятие в благословение. Весь маамар объясняет, что означает этот отказ и как проклятие может стать благословением.

Алтер Ребе задает два вопроса. Во-первых, почему Тора представляет как великое чудо то, что Б‑г не внял нечестивцу вроде Билама, ведь никто и не ожидал бы, что Он станет его слушать. Во-вторых, если Б‑г вовсе не слушал Билама, так что проклятие так и не подействовало, то что именно Он обратил в благословение?

Ответ начинается с объяснения того, что олицетворяет Билам: это небесный обвинитель, который разыскивает грехи Израиля и строит против него обвинение. Шофар трубят в Рош а-Шана именно для того, чтобы привести этого обвинителя в замешательство; это показывает, что его обвинения представляют реальную угрозу.

Билам действовал так же: он искал места, связанные с грехами Израиля, чтобы его проклятие обрело опору. Стихи рассказывают, как его привели на «вершину Пеора» и как он обратил лицо «к пустыне»; Алтер Ребе понимает это как указание на места, где Израиль впоследствии согрешит, так что обвинение имело под собой реальное основание.

Вот почему стих служит похвалой: обвинение Билама не было беспочвенным, и все же «Авая, Б‑г твой, не пожелал слушать». Алтер Ребе подчеркивает, что это означает: Б‑г вовсе не слушал его слов.

Б‑г отказывается слушать не потому, что существует убедительный довод, опровергающий обвинение на его собственных основаниях. Он просто не принимает его, и это происходит выше разума; именно это «выше разума» станет ключом ко всему маамару.

Алтер Ребе объясняет, почему в стихе упоминается Авая — имя, выражающее Б‑га, превосходящего всё творение, — как «твой Б‑г». Оно в полном смысле «твоё», потому что в каждой еврейской душе заключены аспект и сияние именно этого имени; поэтому отказ Б‑га внять обвинителю исходит с уровня, присутствующего в самом еврее.

В доказательство приводится стих «Ибо доля Авая — Его народ», который Алтер Ребе понимает буквально: души Израиля — доля самого имени Авая. Примечание в квадратных скобках отсылает читателя к маамару «Смотри, Я предлагаю вам», где эта тема рассматривается подробнее.

У каждого еврея есть естественная любовь к Б‑гу, заложенная в самой природе Б‑жественной души. Она не приобретается благодаря учёбе или рассуждениям, а составляет саму сущность души.

Содержание этой любви — нежелание души отделиться от единства Б‑га. Талмуд учит, что человек грешит лишь тогда, когда в него входит «дух безумия». Алтер Ребе объясняет, в чём состоит это безумие: оно убеждает человека, что даже после греха он всё ещё еврей, всё ещё связан с Б‑гом, и потому грех будто бы не затрагивает эту связь.

Когда выбор явно состоит в том, чтобы оторваться от Б‑га, — например, когда еврею предлагают отречься от Него, — даже наименее соблюдающий заповеди отдаст жизнь ради освящения имени Б‑га. Это происходит благодаря природе души, которую книга Притчей называет «светильником Авая»: подобно пламени, само собой устремляющемуся вверх, душа стремится к своему источнику.

Готовность отдать жизнь не основана ни на рассуждении, ни на расчёте. Но обычно любовь скрыта и покрыта материальным телом, которое Алтер Ребе называет «рубищем»; именно от тела исходит дух безумия.

Когда человек намеренно пробуждает эту любовь, пока она не «желает выйти из своих одежд», это рождает трепет перед грехом и заботу о том, чтобы не нарушить даже лёгкий запрет, установленный мудрецами. Мудрецы учат, что слова книжников строже слов Торы; теперь Алтер Ребе объясняет, почему мудрецы называются софрим.

Троица «писец, книга и рассказ» перекликается с началом «Сефер Йецира». В образе Алтер Ребе «книга» — это Письменная Тора, а «писец», создающий книгу, — Устная Тора. Таким образом, Устная Тора — это «жена доблестная», которая является «венцом» своего «мужа», Письменной Торы; поэтому слова книжников обладают столь великим весом.

Примечание в квадратных скобках отсылает читателя к двум другим маамарам на эту тему. Затем Алтер Ребе отождествляет скрытую любовь с остриём буквы йуд — маленькой точкой, выступающей над буквой йуд, первой буквой имени Авая.

Поскольку острие йуд обращено вверх, за пределы самой буквы, оно обозначает связь души с Бесконечным, Который недоступен всякому постижению: «никакая мысль не может постичь Его», всё пред Ним — «как ничто», и Он неизменен. Именно к Нему устремлена скрытая любовь.

Эта любовь выше разума, потому что в ней пребывает сам Бесконечный свет, облачённый в Хохму души — силу, дающую душе жизнь и стоящую выше постижения. Поскольку её корень выше понимания, и любовь, которую он порождает, тоже выше понимания.

Подобно пламени, которое поднимается само собой, эта любовь по собственной природе устремляется вверх; однако, поскольку она сокрыта, человеку нужно пробудить её. Когда он делает это, его пробуждение снизу вызывает соответствующее пробуждение свыше: Б‑г тоже действует выше разума и «не пожелал слушать» обвинителя.

Это отвечает на первый вопрос: отказ Б‑га, не имеющий разумного объяснения, выслушать обвинителя подобен любви еврея к Нему, которая также выше разума. Алтер Ребе добавляет ссылку на «Шаарей Кдуша» рабби Хаима Виталя, где говорится о кончике буквы йуд и о Йехиде — самом сокровенном уровне души.

Во втором разделе объясняется, как йуд имени Авая присутствует в душе. Йуд соответствует Хохме, называемой коах ма — «сила чего»: это первая точка озарения, еще не получившая определения. Будучи всего лишь точкой, она выражает цимцум, сокращение.

Известно, что Хохма — первое раскрытие во всей цепи миров — исходит из Бесконечного света, находящегося совершенно выше этой цепи.

Чтобы возникла Хохма, Бесконечный свет проходит через многочисленные сокращения и сокрытия, пока от него не остается лишь слабое и чрезвычайно уменьшенное сияние.

Алтер Ребе приводит пример: волосы растут благодаря следу жизненной силы, исходящей из мозга, но лишь через череп. Череп покрывает и скрывает мозг, поэтому до волос доходит не сама жизненная сила мозга.

Покров черепа позволяет волосам расти, однако жизненная сила в волосах настолько уменьшена, что ее нельзя сравнить с жизнью мозга: волосы и мозг принадлежат к разным категориям.

Доказательство этому — то, что стрижка волос не причиняет мозгу боли. Отношение Хохмы к ее источнику, находящемуся выше нее, — Бесконечному свету, — подобно этому примеру, и бесконечно более того.

Для сравнения приводятся эмоции — любовь и трепет, возникающие из интеллекта: Хохмы, Бины и Даат. В этом случае сама сущность интеллекта присутствует в порождаемых им эмоциях. Разрыв между возвышенным Бесконечным светом и Хохмой несравненно больше.

При возникновении Хохмы сущность Бесконечного света вовсе не присутствует в ней. Хохма получает лишь слабое, сокращенное сияние, которое и само исходит из сокрытия.

Сияние появляется лишь после того, как сущность Бесконечного света была сокрыта, как сказано: «Он сделал тьму Своим укрытием»: Б‑г скрывает Себя, чтобы могло проявиться ограниченное раскрытие — Хохма. Слова «Авая царствует, Он облечен величием» говорят о том же: Б‑г облачается в «одеяние».

Далее в стихе сказано: «и мир также твердо установлен»: мир может существовать лишь потому, что Бесконечный свет облекся и не светит таким, каков Он есть, но проявляется лишь посредством цимцума.

Первый стих Торы учит тому же. «Берешит», «в начале», указывает на Хохму — решит, «начало» раскрытия; а сотворение произошло через «Элоким» — имя, связанное с цимцумом и судом. Так же Раши приводит изречение мудрецов о том, что сначала Б‑г задумал сотворить мир мерой суда.

Хохма должна быть ограниченным проблеском, поскольку она служит исходной точкой цепи нисходящих миров. Это первая вспышка постижения Бесконечного света, и затем это постижение раскрывается в Бине.

Бина — это первая ה имени, буква, которая распространяется в длину и ширину: развитое понимание того, как Б‑г наполняет все миры и окружает их. В Хохме это постижение еще сокрыто и пока не развернулось.

Хохма подобна вспышке молнии в разуме. Без цимцума Бесконечного света в Хохму Б‑жественный свет, наполняющий миры и окружающий их, не мог бы распространиться; миры были бы полностью упразднены и вовсе не существовали бы.

Даже теперь, когда миры существуют, перед Б‑гом они — кело, «как ничто», причем буква כ означает «подобно»: они подобны небытию, но в действительности не являются ничем. И это верно лишь со стороны Б‑га; со стороны творений они действительно существуют.

Если бы Бесконечный свет раскрылся таким, каков Он есть, миры прекратили бы существовать: они были бы не «как ничто», а буквально ничем.

Так объясняется рассказ Талмуда: когда ангелы возразили против сотворения человека, спросив: «Что есть человек?», Б‑г «протянул среди них мизинец Свой и сжёг их». Алтер Ребе понимает «мизинец» как малое раскрытие сущности Б‑га, лишь немного превосходящее меру, доступную постижению ангелов; одного этого оказалось достаточно, чтобы они сгорели.

Это примечание подкрепляет образ пальца: в «Пардес» приводится цитата из «Сефер Йецира», где десять Сфирот соотносятся с десятью пальцами, а в «Зоаре» о пальцах говорится в начале главы Итро. Таким образом, «палец» означает Б‑жественное качество — раскрытие, ограниченное определённой мерой.

Столкнувшись с раскрытием, которое они не могли вместить, ангелы сгорели и перестали существовать. Отсюда следует, что лишь цимцум позволяет мирам возникнуть.

Первоначальное творение произошло по собственному желанию Б‑га творить добро, без какого-либо побуждения извне. Но, как говорится в благословении перед утренним чтением Шма, «по Своей благости Он ежедневно, постоянно обновляет дело творения»: каждый день мир заново приводится к бытию как отдельная реальность — посредством Хохмы и цимцума.

Поскольку каждый день обновляется новое Б‑жественное свечение, а каждый час — новое сочетание букв имени Авая, ежедневное обновление зависит от человеческого побуждения, от пробуждения снизу. Поэтому человек должен произвести собственный цимцум, следуя словам Мишны: «Отмени свою волю перед Его волей».

Этот личный цимцум означает сдерживать и обуздывать всякое желание, не направленное ко Вс-вышнему. Он начинается с мысли: у человека множество собственных замыслов, но устоит лишь совет Б‑га.

Это относится и к речи — не говорить всего, чего хочется, — и к действию, как сказано: «он закрывает глаза, чтобы не смотреть на зло» и «не следуйте за сердцем вашим».

Сдержанность требуется даже в том, что дозволено, согласно словам Талмуда: «Освящай себя и в том, что тебе дозволено». Она охватывает всего человека, все его силы: нужно отложить в сторону собственное «я» и свою волю.

Такое самоустранение относится к Хохме, ибо «посредством Хохмы они были исправлены»: Хохма отделяет добро от зла, а Хохма души позволяет человеку отказаться от дурного желания ради добра.

Вот почему мудрецы сказали: «Освяти себя»: святость связана с Хохмой. Стих «Посвяти Мне каждого первенца» указывает на эту связь, поскольку Хохма — это «первенец», первый из всех уровней.

Здесь описано действие самоустранения человека. Когда он отодвигает на второй план себя и свою волю перед Б‑гом, это пробуждение снизу вызывает соответствующее пробуждение свыше: сущность Бесконечного света отступает и скрывается, чтобы не светить открыто.

Бесконечный свет тогда светит лишь посредством цимцума, сокрытия за сокрытием, — «Он сделал тьму Своим укрытием», — и именно это позволяет раскрыться наверху букве йуд, Хохме. Йуд наверху раскрывается посредством йуд души, её Хохмы, которая осуществляет самоустранение.

Третий раздел обращается к первой ה имени Авая, то есть к высшей Бине. В отличие от йуд, которая представляет собой лишь точку, буква ה распространяется в длину и ширину: Бина раскрывает точку Хохмы, превращая её в полное понимание того, как Б‑г наполняет и окружает все миры.

В душе эта буква ה означает созерцание: человек берёт вспышку озарения и развивает её, расширяя свой разум и понимание величия Бесконечного. Он размышляет о том, как все миры — и те, которые Б‑г наполняет, и те, которые Он окружает, — происходят из единого сокращённого отблеска Его света.

Широкое созерцание в разуме приносит расширение и раскрытие в сердце: пламенную, огненную любовь к Б‑гу и радость души о ее Создателе. И то и другое возникает благодаря широте созерцания.

Бина называется «счастливой матерью детей», поскольку она с радостью рождает эмоциональные качества. Пробуждение снизу, раскрывающее эту хей, — это «высшая тшува», возвращение снизу вверх; Зоар истолковывает слово тшува как ташув хей — «хей возвратится», и оно проявляется как вопль от бедствия: «И воззвали к Авае в бедствии своем».

«Бедствие» (цар, также «теснота») — это осознание душой того, что она получает лишь узкое, сокращенное сияние Б‑жественного света. Это ощущается еще острее, когда человек вменяет себе в вину поступки, слова и мысли, которые были не ради Б‑га.

Он видит, что такая жизнь «приходит в суете и уходит во тьме», и потому обращает к Б‑гу все свое сердце, дух и душу, чтобы прилепиться к Нему. Принцип Зоара «дух приносит дух и привлекает дух» означает, что излияние духа человека привлекает в ответ дух Б‑га.

Вся молитва следует этому порядку: человек размышляет о том, как Бесконечный свет нисходит ступень за ступенью, являясь слабым, сокращённым отблеском, который наполняет и окружает все миры. Утренняя молитва доходит до слов «да восхвалят имя Авая» и «да будет восхваляемо имя Твоё вовек», ибо всё творение происходит лишь от «имени» Б‑га — от одного лишь отблеска Его.

Это размышление приводит к исполнению заповеди из Шма: «Возлюби Аваю, Б‑га твоего» — к любви к самому Б‑гу, к Бесконечному свету как таковому, а не только к его отблеску. Мы просим, чтобы эта любовь раскрылась и распространилась в длину и ширину, наполняя сердце и душу.

Такова просьба, которую мы произносим в ежедневной молитве «Амида»: «Верни нас к совершенной тшуве пред Тобою». Слово лефанеха, «пред Тобою», включает слово паним — «лицо», указывающее на пнимиют, сокровенную сущность Б‑га. Мы просим, чтобы низошёл сам Бесконечный свет, как сказано в священническом благословении: «Да озарит Авая Своим лицом».

Далее следуют две последние буквы имени — вав и конечная ה. В душе они означают нисхождение Б‑жественного света через Тору и мицвот, осуществляемое в конкретных делах; Тора — это вав, буква нисхождения, и именно она — «голос, взывающий» в пророчестве Ишаяу.

Голос Торы взывает: «путь Авая», низводя Б‑жественный свет даже в «пустыню» — этот низкий мир, — чтобы и здесь можно было сказать: «Так я созерцал Тебя в святости»: высшая святость нисходит в нижний мир. Примечание в квадратных скобках отсылает читателя к другому маамару.

Нисхождение достигает своей цели в конечной ה — уровне действия. В стихе говорится о «деянии справедливости», и слово «деяние» особо подчёркнуто. Цедака представляет собой общее выражение всех мицвот, как учит Талмуд: цедака равна всем остальным мицвот вместе взятым.

Подобно тому как цедака «оживляет дух смиренных», даруя жизнь бедным, все мицвот вместе низводят жизненную силу и Бесконечный свет в низкий материальный мир, чтобы «слава Авая» раскрылась даже внизу.

Конечная ה отражена в самом написании слова, обозначающего благотворительность. Цедек, «справедливость», пишется без ה; стих «Твоя десница полна цедек» показывает, что восполняет его: десница символизирует Хесед — распростёртую доброту Б‑га, наполняющую цедек.

Когда Хесед наполняет цедек, к слову добавляется ה, и оно становится цедака — благотворительностью. Приведённый Альтер Ребе отрывок из Зоара учит, что цедака даёт цедек и соединяется с ним. Затем он отмечает, что это раскрытие в действии происходит посредством вав, символизирующей нисхождение.

В четвёртом разделе речь переходит к иному уровню. Все буквы, описанные до сих пор, — это Авая в том виде, в каком она присутствует в Б‑жественной душе, облечённой в тело и животную душу, и раскрывается посредством собственного служения человека. Однако есть и Авая, нисходящая свыше, на которую указывают заключительные слова стиха: «ибо Б‑г, твой Б‑г, возлюбил тебя».

Алтер Ребе истолковывает слова «возлюбил тебя» (аавха) как переходную форму: Б‑г вкладывает в тебя любовь, приходящую свыше. Это пробуждение свыше предшествует пробуждению снизу и не зависит от него; именно от него происходит превращение проклятия в благословение: намеренные грехи в самом деле становятся подобны заслугам.

Зоар говорит, что баалей тшува — те, кто возвращается к Б‑гу после греха, — «притягивают Его с большей силой». Их сила исходит из любви «всем твоим могуществом» — такой любви, которая превосходит то, что душа способна вместить. Она может проявиться в действительном самопожертвовании, как у рабби Элазара бен Дурдаи, великого грешника, который раскаялся и плакал, пока его душа не покинула его.

Это может проявиться также в полном самоустранении души и её «исступлении» во время чтения «Шма», как в словах: «К Тебе, Авая, возношу я душу мою». У баалей тшува «всем твоим могуществом» раскрывается больше, чем у самых совершенных цадиким, чья любовь выражается «всей душой твоей».

Причина в том, что свет особенно драгоценен, когда он выходит из тьмы. Прошлые грехи раскаявшегося заставляют его чувствовать свою вину и осознавать, что его жизнь «пришла в суете»; эта боль достигает глубины его души.

Из этой скорби он взывает к Б‑гу — воплем, превосходящим возможности его души. Это связано с учением Зоара: имя Я-а вместе со словом шеми — «имя Моё» — составляет 365, число запретов.

365 запретов относятся к Я-а — первым двум буквам Авая, которые выше вав-хей, источника положительных заповедей. Слова Йирмияу «в земле незасеянной» намекают на это: «не» (ло), то есть запреты, и есть то, что засевается.

Поскольку Я-а выше вав-хей, душа не может привлечь от него свет посредством положительного действия — способом привлечения, который свойствен исполнению положительных заповедей. Достичь Я-а можно лишь соблюдением запретов, то есть воздержанием.

Соблюдать запрет означает искоренять волю к противоположному. У раскаявшегося, познавшего противоположное изнутри, это искоренение становится столь сильным, что достигает уровня «всем твоим могуществом», превосходящего возможности души.

Теперь Альтер Ребе истолковывает стих из Теилим (130): «Из глубин я воззвал к Тебе, Авая». Глубин десять — по числу десяти сил души: семи эмоциональных и трех интеллектуальных. «Глубина» каждой силы — ее сокрытый корень, называемый на арамейском «глубиной тьмы».

Эта «тьма» — та часть каждой силы, которая еще не проявилась в душе и не облачена в тело или животную душу. Она исходит от высших качеств, приходящих свыше, — они выше сил, открыто проявляющихся в душе.

Эти глубины раскрываются лишь благодаря «всей своей мощи» — безмерной любви раскаявшегося. Оттуда человек взывает к Б‑гу, и в душе возникает новый уровень Авая, поднимающийся из ее сокрытых глубин.

Это новое раскрытие обращает проклятие в благословение: от него исходят прощение и отпущение грехов, как сказано: «И окроплю вас чистой водой» и «Я стер твои преступления, словно густое облако». Так разрешается вопрос, поставленный в начале: проклятие не просто оставляют без внимания — оно преображается.

Поэтому в Десять дней тшувы читают псалом 130: каждый день раскрывает одну из десяти глубин, пока в Йом-Кипур не наступает: «Перед Авая очиститесь». Авая, перед которой мы очищаемся, — это Авая, теперь раскрывающаяся в душе и являющаяся источником очищения.