לכן אמר לבני ישראל אני ה׳ והוצאתי אתכם

Маамар начинается с послания Б‑га Моше в разделе «Ваэра»: слова «Я выведу вас» — первое из выражений, описывающих избавление из Египта. Затем приводится постановление Мишны: исход из Египта упоминают не только днём, но и ночью. И маамар задаёт вопрос: почему именно это чудо, из всех чудес, совершённых для Израиля, следует так часто вспоминать?

Ответ начинается с близкого по смыслу учения: в каждом поколении человек должен видеть себя так, словно он выходит из Египта; маамар относит это к каждому дню — утром и вечером. Если исход совершается с человеком ежедневно, то упоминать о нём дважды в день — не просто значит вспоминать чудо, случившееся в прошлом.

Хасидут учит, что святость и клипа (скорлупа, силы, скрывающие Б‑жественность) отражают друг друга, как сказано в Писании: Б‑г создал «одно противоположно другому». Поэтому наряду с Египтом клипы есть «Египет» в святости, а наряду с физическим Египтом внизу — духовный Египет наверху.

Точно так же у народа Израиля внизу есть духовное соответствие — «Израиль наверху». Всё существующее в высших мирах имеет соответствие и в душе человека, и в его служении Б‑гу. Поэтому «выход из Египта» может происходить в каждом человеке каждый день.

Кнесет Исраэль, община Израиля «наверху», — духовный источник еврейского народа; в «Песни песней» её восхваляют как «любовь в наслаждениях». В душе внизу та же «любовь в наслаждениях» — это радость, которую человек испытывает во Вс-вышнем, своём Создателе.

Два стиха связывают служение Б‑гу с радостью, а второй — «мать детей радуется» — указывает, откуда происходит радость: «мать» — это Бина, понимание. В стихе из книги Притчей буквально сказано: «Если воззовёшь к пониманию», однако слово «им» («если») читают как «эм» («мать»). Таким образом, радость рождается из Бины — глубокого размышления о Бесконечном свете.

Когда человек размышляет о том, как Бесконечный свет раскрывается внизу, он приходит к радости в своём Создателе. Скрытая в душе любовь тогда разгорается, подобно «искрящимся вспышкам», и вырывается из своей оболочки — тела, которое её стесняет, — пока радость Б‑га не становится его силой.

В предостережениях Торы Израилю ставится в вину, что он не служил Б‑гу с радостью «от изобилия всего». Маамар понимает под «всем» все духовные наслаждения высшего и нижнего Ган Эдена: радость служения Б‑гу должна превосходить даже их.

Эта высшая радость возникает благодаря размышлению над стихом «Возвышено только имя Его». «Имя» Б‑га — это Его Малхут (царство), качество, посредством которого Он связан с мирами как их Царь, как сказано в гимне «Адон олам»: «Имя Его было провозглашено Царем».

Первая брахá молитвы «Амида», где говорится, что Б‑г приводит избавителя «ради имени Своего» и называется «Царем», также связывает Его имя с царствованием. Эта Малхут — Шхина, Б‑жественное присутствие, пребывающее в нижних мирах, как сказано: «И Я буду обитать среди них».

В других стихах и молитвах Б‑г описывается как Царь всех миров. Царствование предполагает отношения, ведь царю необходим народ; поэтому именно благодаря Его Малхут у Б‑га вообще есть отношение к мирам.

Даже Его Имя, Его Малхут, само по себе пребывает в состоянии «один» и возвышено настолько, что ни с чем из миров не может быть сопоставлено. Не само Имя связано с творением.

До миров доходят лишь великолепие и сияние Его Имени. «Земля» и «небеса» в стихе истолковываются как нижний и высший Ган Эден, где души праведников наслаждаются сиянием Шхины, согласно выражению мудрецов.

Сама Шхина, Его Имя, остается «один». Сотворенные существа, даже души в Ган Эдене, наслаждаются лишь ее сиянием, но никогда не самой Шхиной.

С мицвот дело обстоит иначе. В благословении говорится, что Б‑г освятил нас «Своими заповедями» — Своими собственными. Мудрецы даже говорят, что Сам Б‑г надевает тфилин и молится; значит, исполняя мицву, человек соприкасается с Самим Б‑гом, а не только с Его сиянием. В скобках попутно отмечается, что одни произносят подобные благословения со словом «аль» («о…»), а другие — с буквой ламед («…»).

В словах «Я говорю о праведности (цдаке)» говорящий «Я» — Сам Б‑г, во всем Своем величии и в Самой Своей сущности; цдака означает также благотворительность, и стих приводится здесь применительно к мицвот. Учение Зоара о том, что Тора и Святой, благословен Он, — «все едино», говорит то же самое о Торе.

Здесь «Святой, благословен Он» означает Б‑га как «святого», то есть совершенно отделенного от сферы миров. Он настолько превыше их, что даже Его сияние не могло бы дать им жизнь; миры получают жизнь лишь от сияния Его Имени.

Доказательство этому — толкование мудрецов: они понимают этот стих так, что Б‑г создал два мира посредством двух букв имени Я, йуд и гей (слово «цур» — буквально «Скала» — истолковывается как «цар», «создал»). Если все миры, включая Ган Эден, происходят лишь от двух букв Его Имени, то само Его Имя, а тем более Сам Б‑г, бесконечно выше них.

Зоар учит, что Б‑г создал мир одной мыслью. Стих «Создающий вместе сердца их», как его истолковали мудрецы, говорит о том же: все творения обозреваются одним взглядом, ибо Б‑г сразу видит все поколения до конца и «называет поколения от начала».

Вся история — шесть тысяч лет существования мира, дни Машиаха и Воскрешение — предстаёт пред Б‑гом как одна мысль.

Аналогия с человеком: одна мысль ничто по сравнению со всеми мыслями, которые человек мог бы обдумать за всю жизнь, и тем более — по сравнению с самой душой, от которой она является лишь крошечным отблеском.

Так и вся история, включая дни Машиаха и Воскрешение, — лишь сияние, один-единственный отблеск Его Имени, а Его Имя само по себе — лишь Его Малхут.

Сам Б‑г бесконечно превыше всего этого: никакая мысль не может постичь Его, и Он вообще не ограничен категорией миров. Однако в Торе и мицвот облачается именно Он — Бесконечный свет в Собственной Сущности.

Когда человек по-настоящему принимает это близко к сердцу — что в Торе и мицвот он обретает Самого Б‑га, — его сердце возрадуется и воспоёт ликование, словами пророка Йешаяу: «воспоёт ликование и песнь».

Бесконечный свет облекается в изучение Торы и исполнение мицвот, и благодаря им человек привлекает в свою душу сам свет Б‑га — дар, которого недостойны все миры вместе. Именно такова радость, «большая, чем изобилие всего», о которой говорится в абзаце 3.

Радость не бывает полной, пока свет Б‑га раскрыт только в разуме, в мысли и понимании. Радость по самой своей природе есть раскрытие, поэтому она становится подлинной лишь тогда, когда свет достигает самой глубины сердца.

Царь хранит свою славу сокрытой внутри, но во время празднества является всем; этот образ напоминает стих: «Вся слава дочери царя — внутри». Поэтому слова «Служите Б‑гу с радостью» означают, что свет Б‑га не должен оставаться сокрытым в разуме, но должен раскрыться.

Свыше это раскрытие, предсказанное словами: «И раскроется слава Б‑га». В душе оно происходит, когда свет становится явным в сердце.

Слова «мать радостна о детях» описывают Бину, чьи дети — эмоциональные качества, такие как любовь и трепет, — рождаются и раскрываются в сердце. Пока свет остаётся только в разуме, это подобно ребёнку, который ещё находится во чреве: есть беременность (иббур), но ещё нет радостной матери.

То, что не дает свету Б‑га «родиться», выйти из сокрытого разума и открыто проявиться в сердце, — это внутреннее «изгнание в Египте».

Египет понимается как мейцар — «теснина» горла, узкий проход между интеллектом в голове и сердцем. В горле находятся три фараоновых сановника, ведающие питьем, хлебом и мясом; им соответствуют пищевод и вены горла.

Здесь имеются в виду наслаждения, мысли, занятия и ухищрения этого мира — у каждого в соответствии с его уровнем. Они становятся заслонами, не позволяющими свету, пребывающему в разуме, достичь сердца.

Это препятствие и есть боль беременности — время, когда «словно кости во чреве беременной», как сказано в словах книги Коэлет. Поэтому изгнание и беда называются ибуром — «беременностью», как в краткой молитве раби Йеошуа, произносимой во время опасности: «Во всякой парашат а-иббур да будут их нужды пред Тобою».

Талмуд объясняет слово ибур игрой слов: даже когда Б‑г «исполнен гнева (эвра)» против Израиля, подобно женщине, носящей дитя (убара), да будут их нужды пред Ним. Соответственно, избавление называется рождением — появлением ребенка на открытый воздух, а предшествующие Машиаху страдания называются «родовыми муками».

Стих «Мы были беременны, мучились… пред Тобой, Б‑г» — слова из песни Йешаяу, где изгнание Израиля уподобляется родам женщины, — показывает цель этой беременности. Всё изгнание существует для того, чтобы в конце концов раскрылся свет Б‑га.

Рождение требует родовых мук. В душе им соответствуют боль и горечь, которые человек ощущает из-за того, что его мирские нужды не дают свету Б‑га распространиться в его сердце.

Когда свет наконец «рождается» в сердце как радость и «Израиль радуется своему Создателю», препятствия рассеиваются. Радость не борется с ними: в её присутствии они просто становятся ничем и не занимают места.

Наверху радость «смягчает» Б‑жественные суды (диним) — силы сдерживания; внизу она устраняет все препятствия, внутренние и внешние. Поэтому радость называется «землёй Кнаан»: слово «Кнаан» истолковывается как происходящее от слова «махниа́т» — «подчиняет», поскольку радость подчиняет силы, находящиеся вне святости.

Эти силы отступают перед Б‑гом сами собой, как тьма исчезает с появлением света, без всякой борьбы. Затем абзац возвращается к образу женщины в родах, который будет завершён в следующем абзаце.

При родах все боли матери уходят вместе с родовой кровью. Притча Йехезкеля, в которой Израиль при Исходе изображен новорожденным, «барахтающимся в крови твоей», прочитывается в этом свете.

Преграды тают и превращаются в «кровь» — нечто лишенное сущности и не занимающее собственного места. Слова Михи «Ты бросишь все их грехи в глубины моря» выражают ту же мысль: препятствия просто исчезают.

Как показано в параграфе 8, внутреннее египетское изгнание — это «узкий проход» горла, отделяющий мозг от сердца.

Исход — это выход из этого узкого прохода, и совершается он благодаря «голосу Яакова». Голос образуется в самом горле, и потому именно он связывает интеллект в голове с сердцем и приводит понятое к переживанию.

Голос, совершающий это, — голос человека, читающего Тору. На иврите слово «коре» означает и «читает», и «взывает»: читая Тору вслух, человек «взывает» к свету Б‑га, выводя его из сокрытия в разуме к явному раскрытию в сердце.

Мудрецы говорят, что когда человек читает Тору, Святой читает «напротив него». Чтение человека относится к уровню мемале коль альмин — света, наполняющего миры, тогда как Святой напротив него — к уровню совев коль альмин, света, окружающего их; они соответствуют друг другу, один обращен к другому.

Поэтому о чтении Торы говорят как о «чтении» (корэ): читающий «призывает» (корэ) свет наружу. Это происходит посредством Письменной Торы, уровня Авая; поскольку Тора и Святой едины, чтение Торы низводит Самого Б‑га.

Теперь объясняется начальный стих: «Я — Авая, и Я выведу вас из-под тягот Египта» означает, что именно раскрытие Авая приводит к Исходу.

Это раскрытие приходит посредством Письменной Торы — «голоса Яакова». Благодаря ему происходит внутренний Исход: препятствия и преграды устраняются, и «тяготы Египта» — мирские заботы, отягощающие душу, — исчезают.

Выход из Египта — не цель, ибо далее в стихе сказано: «И приведу вас в землю». Эта земля — «добрая и просторная земля», и теперь маамар объясняет, что представляет собой эта «земля».

Земля Израиля служит прообразом Устной Торы. Она «просторна» в том смысле, который раскрывается в талмудическом толковании слов «земля цви»: подобно тому как шкура оленя (цви) не может вместить его плоть, так и земля не может вместить свои плоды; в параграфе 22 это применяется к Устной Торе.

Основа Письменной Торы — её буквы. Поэтому существуют строгие законы о свитке Торы: ни одна буква не должна быть пропущена или добавлена, каждая должна быть написана в надлежащей форме и оставаться цельной, без разрыва.

Например, если маленький йуд на вершине буквы алеф отделён от её тела, весь свиток недействителен. Точность здесь касается самих букв.

Такой свиток нельзя читать с благословением. Однако в Письменной Торе интеллектуальное содержание — обоснование законов — раскрыто не так, как в Устной Торе: Тора не объясняет, как и что следует делать, а вся она изложена в форме повествования.

Даже её законы изложены как повествование: Б‑г велел Моше говорить сынам Израиля или Моше сказал что-то народу. Закон подаётся как сообщение, а не как разъяснённое постановление.

Письменная Тора не предназначена для того, чтобы сама по себе сообщать все законы во всех подробностях. В качестве примера приводятся тфилин: Тора заповедует их, но не указывает, сколько отрывков они должны содержать.

Четыре отрывка, их точный текст и требование писать их на пергаменте известны лишь из законов, переданных в Устной Торе. То же относится к каждой другой мицве.

Письменная Тора укоренена «на святых горах», в высшей Хохме, как сказано в Зоаре: Тора исходит из Хохмы. (В печатном тексте на иврите здесь стоит «ме-хама» — по-видимому, опечатка вместо «ме-хохма», «из Хохмы», как в словах Зоара, которые также цитируются в примечании «Кехот».) Письменная Тора — это высшая Хохма, а Устная Тора — нижняя Хохма; их соотношение подобно соотношению намека с мудрым человеком.

Приводится пример учителя, который дает ученику лишь легкий намек, чтобы тот сам разобрался, как учиться. Намек — это отправная точка, а не само учение.

Так же и буквы Письменной Торы — лишь намеки, нисходящие из высшей Хохмы. Полное понимание, на которое они указывают, раскрывается в Устной Торе.

В этих самых буквах намечено всё, что нисходит из высшей Хохмы, вплоть до тех случаев, когда слово читается одним образом (кри), а пишется другим (кетив). Поэтому каждая буква точно сосчитана: ничего не добавлено и ничего не пропущено.

Каждая буква должна иметь надлежащую форму, поскольку она указывает на поток из высшей Хохмы. Однако само интеллектуальное содержание не облачается в эти буквы.

В Устной Торе всё наоборот: само содержание облачено в слова закона Галахи, поэтому точность формулировки менее важна, чем передаваемое ею понимание. Чем больше этого понимания, тем больше слов.

Итак, всякое дальнейшее постижение Устной Торы — комментарий Раши, Тосафот, галахические кодексы и даже то, что опытный ученик однажды откроет, — само является частью Устной Торы.

Вот почему Земля Израиля — Устная Тора — названа «доброй и просторной»: она продолжает расширяться без конца. Таков образ оленя, чья шкура не вмещает его мяса.

Шкура оленя растет потому, что растет находящееся внутри нее мясо. Так и в Устной Торе понимание и слова растут вместе, поскольку слова распространяются из самого понимания.

В Письменной Торе буквы не вырастают из понимания; они несут лишь его проблеск, служа намеком. Поэтому ее текст остается неизменным, тогда как Устная Тора продолжает расширяться.

Теперь понятно, почему Талмуд называет Письменную Тору Микра и почему употребляется выражение «читает Тору». Оба слова происходят от корня ק־ר־א, который означает и «читать», и «призывать».

Чтение Письменной Торы подобно призыву: оно привлекает Б‑жественный свет из разума в сердце, как объяснялось в параграфе 14. Но тот, кто призывает другого, остаётся отделённым от него, и потому привлечённый таким образом свет остаётся чем-то отдельным от человека.

О Письменной Торе устной мудрецы сказали: «Мишна — царица», подобно царю, который повелевает. В ней происходит полное единство: разум соединяется с разумом — Хохма, Бина и Даат с Хохмой, Биной и Даат.

Слова «Я вложил слова Мои в уста твои» означают, что это собственные слова Вс-вышнего: в Устной Торе слова, произносимые человеком, принадлежат Вс-вышнему. Поэтому Магид, небесный учитель рабби Йосефа Каро (Бейт-Йосефа), сказал ему: «Я — Мишна, говорящая твоими устами». Такое полное самоустранение, при котором человек и слово Вс-вышнего становятся единым целым, создает подлинную обитель для Вс-вышнего в нижнем мире.

Можно было бы подумать, что для Б-жественной мудрости Устной Торы является великим нисхождением облачиться в материальные предметы и явления, например в земледельческие законы раздела Зраим. Стих отвечает на это словами «которую Я поднял руку Мою»; их объяснение приводится в следующем абзаце.

Рука может поднять предмет, упавший на землю, и поднять его выше головы; так низшее возносится выше всего. В этом состоит принцип «последнее в действии — первое в замысле»: конечное действие — именно то, что было задумано изначально.

Так же и выражения «доблестная жена — венец своего мужа» и «их конец вклинен в их начало» указывают на то, что низший уровень возносится и становится венцом высшего. Поэтому земля, Устная Тора, называется «землёй желанной»: это сосуд, в котором пребывает воля Б‑га, ибо Его воля раскрывается именно в последнем действии.

Так же и высшая воля раскрывается в Устной Торе больше, чем в Письменной Торе. Из одной лишь Письменной Торы нельзя узнать, чего именно Б‑г желает в каждом законе; это можно узнать только из Устной Торы.

Слова Йехезкеля «И Я положу цви в земле живых» истолковываются так: цви означает «Его желание». Желание Б‑га — в земле живых, то есть в Устной Торе, где Его свет и воля раскрываются полнее. Она названа землей «живых», потому что воля — источник жизни.

Земля, обещанная Аврааму, Ицхаку и Яакову, которые воплощают эмоциональные качества Хесед, Гвуру и Тиферет, — это «доблестная жена», венчающая их. Слова «И дам ее вам в наследие; Я — Авая» означают, что благодаря Устной Торе человек достигает уровня слов «Я вложил слова Мои в уста твои».

Все эти способы нисхождения света Б‑га — посредством Письменной Торы и Устной Торы — зависят от сердца человека, ибо сердце направляет человека туда, куда пожелает.

Итак, первый шаг — пробудить в сердце любовь к Б‑гу во время молитвы, чтобы сердце поистине желало раскрытия света Б‑га. Свет получает лишь сердце, желающее его.

Поэтому Исход упоминают утром и вечером — посредством отрывка о цицит в Шма, который завершается словами: «Который вывел вас из земли Египетской, чтобы быть вам Б-гом; Я — Авая, ваш Б-г».

Пробуждение сердца во время утренней молитвы не сохраняется на протяжении всего дня, потому что затем человек обращается к своим делам. Поэтому вечером его необходимо обновить.

Даже тот, кто не ведёт дел, увлекается материальной стороной: изучая практические законы, например сельскохозяйственные законы раздела «Зраим», он сердцем следует за предметом изучения. Это уровень Элоким — имя Б‑га, выражающее сокрытие и сокращение.

Поэтому необходимо вновь пробудить любовь и радость из внутренней точки сердца, чтобы раскрылся уровень Авая. Но одной любви недостаточно: за ней должна следовать Письменная Тора — «голос есть голос Яакова».

Посредством чтения Письменной Торы привлекается раскрытие света Б‑га, а затем, благодаря Устной Торе, достигается полное самоустранение: слова Б‑га оказываются в устах человека, и он становится подлинной обителью для Б‑га внизу. Это и есть «Авая — ваш Б‑г»: раскрытие Авая в самой сфере Элоким — в материальных предметах, к которым прежде тянулось сердце.